Природа экономического мифа – II

4. Как бороться с экономическими мифами. Среди комплекса мер борьбы с экономическими мифами важное место занимает экономическое образование и воспитание населения. Вопрос только в том, чему и как учить. Фундамент экономического образования связан, прежде всего, с изучением экономической теории.

Какую экономическую теорию изучают студенты российских вузов и помогает ли она им избавиться от экономических мифов?

Для современной ситуации в экономической науке и образовании характерно доминирование economics – неоклассической экономической теории как базовой, универсальной системы знаний и языка исследований.

Утвержденный Министерством образования и науки РФ государственный образовательный стандарт кроме неоклассических, никаких других знаний не требует. Например, в учебном пособии «История экономических учений», выпущенном под редакцией В.Автономова, О.Ананьина и Н.Макашевой в 2002 году при содействии Института «Открытое общество» (Фонд Сороса) в рамках программы «Высшее образование» подчеркивается: «Одной из основных причин господства неоклассического подхода является его универсализм, готовность единообразно, с помощью модели рационального, максимизационного поведения объяснить не только все явления, которые традиционно было принято относить к экономическим, но и процессы, протекающие далеко за пределами хозяйственной жизни». Ниже мы постараемся показать, насколько адекватно этот новый «сверхмарксизм–ленинизм», по образному выражению профессора С.Дзарасова, способен объяснить все явления экономического и неэкономического характера. Прежде всего, начнем с анализа методологии неоклассической теории, лежащей в основе economics.

В критике economics мы будем опираться на выводы, содержащиеся в статье двух профессоров МГУ – А.Бузгалина и А.Колганова, в которой, на наш взгляд, дается системная критика методологии и теории economics [26].

Каковы же коренные пороки economics?

1. Economics есть «эклектический синтез определенных политико-экономических разработок (точнее, «перевод» этих теорий на «язык» функционирования рынка»).
2. Предметом economics является «описание абстрактных основ механизма функционирования рыночной экономики... Таким образом, economics отражает лишь часть реальной экономической жизни (преимущественно функционирования рыночной экономики в рамках постулатов общей теории равновесия...»).
3. Economics отрицает принцип историзма, рассматривая функционирование рыночной экономики в статике, игнорируя наиболее «опасные» (с точки зрения поддержания стабильности данной системы) вопросы, либо давая свои ответы строго в рамках абстрактной теории общего рыночного равновесия.
4. Economics «описывает поведение экономических агентов, находящихся в условиях объективно формирующегося товарного и денежного фетишизма...», поэтому лежащие в основе economics политико-экономические «разработки выражают мнимое... содержание этой экономики».
5. Economics обосновывает рынок как вечную и естественную систему хозяйствования и непригоден для анализа качественных социально-экономических трансформаций в экономике ХХ–ХХI вв. К таким качественным изменениям следует отнести: изменения в природе факторов производства (важнейшими признаками «новых факторов производства является их неограниченность, уникальность, невоспроизводимость, но тиражируемость при минимальных издержках»); изменения в условиях протекания экономической жизни и поведении хозяйствующих субъектов (современная экономическая жизнь протекает в условиях неопределенности и экономической иррациональности ввиду отсутствия или асимметрии достоверной информации); изменения в самих основах экономической жизнедеятельности (на смену индустриальным технологиям идут информационные, на смену репродуктивному индустриальному труду приходит творческая деятельность, на смену материальному производству – сфера услуг); изменения модели экономических отношений (на смену абстрактной модели совершенного рынка приходит несовершенный рынок, где имеет место неотчуждаемость продукта творческого труда, иное распределение издержек производства, формирование «адаптивных корпораций», имеющих посткапиталистическую природу).
6. Economics ограничивает анализ объективной экономической реальности абстрактными моделями и чурается рассмотрения конкретных ситуаций, хотя анализ может быть признан научным лишь при условии, что в нем присутствуют соответствующие логические переходы от исходных абстракций к объяснению конкретных хозяйственных процессов.
7. Economics не адекватен как «для анализа специфики современного мира как единой глобальной социально-экономической системы», так и для анализа переходных экономик». Современная глобальная социально-экономическая жизнь – это не только единый мировой рынок товаров, рабочей силы и капиталов, но и система глобальных проблем и межинституциональных противоречий. При исследовании переходных экономик все основные задачи сводятся к решению трех проблем: либерализации, приватизации, стабилизации (дезинфляции). Все эти три слагаемых есть не что иное, как приближение к американскому стандарту начала ХХ века, а национальные экономики, переживающие переходный период, рассматриваются как большие или меньшие отклонения от этого «стандарта». Негативные результаты «экономических реформ» в России доказала теоретическую и практическую несостоятельность неоклассической экономической теории.

   Примером отсутствия в неоклассической теории такой логики и переходов может служить освещение в учебниках лежащего в основе этой теории общего экономического равновесия. Во всех неоклассических учебниках равновесие определяется как такое устойчивое состояние экономики, когда никаких противоречий нет, а следовательно нет и стимулов к изменению. В учебниках доказывается, что капиталистическая экономика автоматически стремится к равновесию путем установления маршалловой равновесной цены на отраслевом рынке и достижения вальрасова общего равновесия в экономике в целом. Такое доказательство строится на теории предельной полезности, согласно которой цена каждого товара определяется полезностью, доставляемой потребителю. Предполагается, что потребитель всегда знает все о свойствах нужных ему товаров и в рамках своего бюджетного ограничения всегда делает безошибочный выбор и достигает максимума общей полезности покупаемых им товаров. Так действует рынок со стороны спроса. Но точно также, утверждают проповедники этой концепции, действует он и со стороны предложения. Производитель стремится к максимизации прибыли, которая достигается при таком объеме товарного предложения, при котором цена становится равной предельным издержкам производства. В результате в цене примиряются интересы как покупателей, так и продавцов. Возникает естественный вопрос, если рынок постоянно находится в равновесии, то откуда циклические спады, безработица, инфляция, конфликты и забастовки?

8. Economics идеализирован и тенденциозен. Идеологическая функция economics заключается в защите современного буржуазного общества и в сохранении его рыночной экономики. Тенденциозность economics заключается в однобоком освещении мирового опыта, в использовании двойных стандартов. Идеологи economics считают недопустимым нарушение прав частного собственника, но вполне допустимым нарушение прав коллективных собственников, каковыми были граждане при Советском режиме [36].

«Не знать economics нельзя, но не хуже ли знать только economics?», - задаются вопросом А.Бузгалин и А.Колганов [26]. Экономическое образование, построенное на практике навязывания «универсального» неоклассического учения, формирует нового догматика, лишенного сомнений, не обладающего диалектичностью и историзмом мышления, а значит не способного к экономическому творчеству как в экономической теории, так и в экономической практике. А если учесть, что economics описывает превращенные формы буржуазной экономики, т.е. занимается ее мифологизацией, то можно с уверенностью сказать, что эта экономическая теория вряд ли поможет избавиться от экономических мифов.

Неоклассическое ядро, лежащее в основе economics не только теоретически несостоятельно, но и эмпирически необоснованно. Это убедительно доказано в учебном пособии, выпущенном под редакцией профессора С.С.Дзарасова [37]. Рассмотрим подробно аргументацию авторов, которые выделяют четыре основных элемента или теоретических построения, лежащих в основе неоклассического ядра economics:

1. это ряд кривых безразличия, основанных на постулированной функции полезности для каждого индивида, которая будучи агрегированной во всех домашних хозяйствах, представляет относительные предпочтения двух продуктов общества в целом;
2. это ряд непрерывных или однородных изоквант, основанных на постулированной производственной функции для каждого из производимых продуктов, которые в совокупности представляют все возможные комбинации производственных факторов;
3. это ряд возрастающих (положительно наклоненных) кривых предложения для всех возможных фирм и отраслей, которые охватывают производственный сектор экономики;
4. это ряд кривых предельного продукта для всех факторов производства.

Каждый из этих четырех элементов эмпирически необоснован и представляет собой источник фундаментальных ошибок.

Кривые безразличия, на которых основывается ортодоксальная теория потребительского поведения, подозрительны, потому что, как оказалось, нельзя вывести набор таких кривых из доступных эмпирических данных как для отдельного инвалида, так и для их группы. Следовательно, ортодоксальная теория потребительского поведения не отвечает требованиям теста на соответствие.

Изокванты, на которых базируется ортодоксальная теория производства, сомнительны по той же причине. Оказалось невозможным вывести такие кривые из доступных эмпирических данных о производстве отдельных фирм. Применение изоквант, а именно признание способности фирмы производить заданное количество продукта даже при отсутствии технического прогресса путем использования различных комбинаций труда и других факторов, вступает в противоречие с доступными данными. Эмпирические исследования в ряде обрабатывающих отраслей промышленности показали, что производство требует использования труда, материалов и других факторов в относительно фиксированных комбинациях до тех пор, пока не будет построен новый завод или установлено новое оборудование. Только тогда появится новое соотношение факторов производства.

Раз признается вмешательство технического прогресса, то непонятна роль относительных цен в определении того, какая комбинация факторов будет использоваться в долгосрочном периоде в отличие от краткосрочного. И в любом случае затрагивается гораздо более сложная сеть взаимоотношений, чем та, которую определяет ряд непрерывных, или однородных изоквант. Этот элемент ортодоксальной теории производства последовательно терпит неудачу в тесте на соответствие и в условиях, когда доступны более скупые объяснения (модели производства с фиксированными техническими коэффициентами Леонтьева, Сраффы и фон Неймана).

Анализ предельной производительности – основы неоклассической теории распределения дохода – немедленно становится сомнительным из-за фиксированных технологических коэффициентов, которые, как показывает действительность, характеризуют производственный процесс, по крайней мере, в технологически наиболее передовых секторах экономики. При фиксированных технологических коэффициентах факторы производства не могут варьироваться таким образом, чтобы сделать приемлемой теорию предельной производительности.

Теория и дальше вызывает скептицизм, поскольку физическая производительность капитала не может быть определена. Проблема заключается в том, что капитальные вложения разнородны и не имеют общепризнанного физического измерителя. Поэтому агрегировать капитальные вложения в натуральном выражении невозможно. Термин "капитал", не имеющий в реальности своего двойника, метафизичен. И потому любая аргументация, основанная либо на производственной функции одной фирмы, либо на агрегированной производственной функции, в которой появляется абстрактная переменная "капитал", не может быть доказательной с эмпирической точки зрения.

Для доказательства безупречности economics к неоклассическому микроэкономическому ядру были добавлены две новые теоретические конструкции: во-первых, модель LM-IS Хикса-Хансена, в которой уровень национального дохода зависит от того, совместима ли процентная ставка с равновесием как в реальном секторе, так и на денежном рынке; во-вторых, кривая Филипса, задающая темп роста денежной заработной платы и, следовательно, уровень цен в виде функции от нормы безработицы. Предложенные теоретические конструкции также не проходят тест на соответствие, не говоря уже о том, что они не подтверждаются практикой. Более того, в изданной в Оксфорде "Истории эконометрии" эти кривые Филлипса рассматриваются как показательный пример крупной научной мистификации [11].

Вывод, который Филипс сделал из своих кривых, был чисто политическим: "При некотором заданном темпе роста производительности труда уменьшить инфляцию можно только за счет роста безработицы". В ходе же кризиса 80-х годов в США инфляция росла параллельно с безработицей, т.е. кривая Филлипса "не работала".

В модели Хикса-Хансена главный акцент делается на процентную ставку как фактор, определяющий уровень макроэкономической активности. Нет никаких оснований постулировать, как это делается в модели Хикса-Хансена, что уровень национального дохода зависит от процентной ставки. И действительно, правительства, которые формировали свою макроэкономическую политику, основываясь на этой предпосылке, всегда были разочарованы полученными результатами.

Предположение, что процентная ставка определяет равновесие на денежном рынке, скорее, только выдвигалось, нежели проверялось на предмет соответствия реальности. То, что в действительности существует в форме неудовлетворенного спроса на кредиты и перелива финансовых ресурсов через посредников должно бы предполагать преобладание неравновесного денежного рынка, а не состояния равновесия. Поскольку понятие кривой LМ, представляющей все точки возможного равновесия на денежном рынке, опускается, оставшаяся часть модели Хикса-Хансена, и в особенности понятие единственным образом определяемого уровня дохода Y, основанного на равновесии между реальными и денежными факторами, исчезают вместе с первым понятием. Модель Хикса-Хансена оказывается в высшей степени бесполезной. В кривой Филипса норма безработицы рассматривается как принципиальный фактор, определяющий темп роста цен. В действительности, при эмпирическом исследовании вопроса более важны другие факторы.

Преобладающее влияние на уровень цен оказывает рост единичных издержек на труд и материалы. Норма безработицы, подобно процентной ставке в случае с частными инвестициями, мало что добавляет объясняющей способности ценовых уравнений, разработанных эконометриками. И при условии правильного учета влияния роста издержек на труд и материалы ничего не остается, как только полностью проигнорировать эту переменную. Кроме того, слабая в некотором отношении обратная связь между нормой безработицы и ростом цен, которая некогда могла быть сочтена более важной, при учете других детерминант уровня цен оказалась бы устойчивой – допустимая альтернатива между безработицей и инфляцией, очевидно, становилась бы со временем все менее благоприятной.

Поэтому следует согласиться c выводом английских ученых, что кривая Филипса – фактически плод воображения экономистов, изобретенная для заполнения бреши в неооклассической линии аргументации. К сказанному следует добавить, что любая кривая линия на графике – это функция лишь одной переменной. Реальные экономические процессы – сложные процессы со своими циклами и фазами. Эти циклы и фазы могут развиваться по разным сценариям в зависимости от технической логики развития производительных сил, структуры производственных мощностей в данной стране, конкретных решений правительства, ЦБ или крупных инвесторов. Только при полном отсутствии здравого смысла можно пытаться описать такие процессы простыми функциональными зависимостями.

В познании современной экономики и в экономическом образовании все большее место занимает эволюционно-институциональная теория. Более того, некоторые аналитики считают, что если economics – вчерашний день экономической науки, то эволюционно-институциональная теория ее завтрашний день. Нас, прежде всего, будет интересовать методология эволюционно-институциональной теории. Позволяет ли она реально отражать экономическую реальность?

Основоположником данного направления в истории экономической мысли принято считать Йозефа Шумпетера. В методологию своих исследований Й.Шумпетер сознательно вводит принцип историзма. В 1937 г. в предисловии к японскому изданию «Теории экономического развития» Шумпетер писал, что цель его исследования состоит в том, чтобы «найти ответ на вопрос: как экономическая система производит ту силу, которая беспрестанно ее изменяет?» Предметом экономической теории развития он считал «изменения, которые происходят непрерывно, выходят за пределы обычных рамок, меняют привычный ход и не могут быть поняты с точки зрения «кругооборота», хотя они носят четко экономический – внутрисистемный характер…». Шумпетер признавал, что самое большое достижение Маркса состоит в его видении экономического процесса «под его собственным паром, в историческое время, производящего в каждый данный момент то состояние, которое само определяет последующее состояние».

Эволюционно-институциональная теория содержательно связана с эволюционным мировоззрением, согласно которому все экономические системы находятся в процессе постоянного и причинно обусловленного изменения. Это, в частности, означает, что настоящее рассматривается как результат прошлого и условие будущего, а механизм изменения связывается с изменчивостью, наследованием и отбором.

Эволюционно-институциональная теория стремится преодолеть ограниченность неоклассики, предполагающее совершенное знание конъюнктуры рынка, отсутствие неопределенности и принцип максимизации полезности как основной принцип поведения экономических агентов. Она пытается учитывать воздействие институциональных факторов на поведение экономических агентов, при этом данные факторы могут иметь как экономическую, так и неэкономическую природу. Отмеченные преимущества методологии эволюционно-институциональной теории не исключают ее недостатки:

• Особое внимание к неэкономическим факторам или институтам позволяет некоторым аналитикам говорить о возможности «институционального детерминизма, т.е. преувеличению реальной зависимости экономических процессов от политических, правовых, социальных и других отношений» [38].
• Важнейшим методологическим принципом эволюционно-институциональной теории является индивидуализм, концепция «человека экономического», хотя ограниченной рациональности и оппортунистического поведения; идеологи данного направления, «беря за исходный пункт анализа отдельного индивида, из необходимости взаимодействия индивидов выводят далее институты и доказывают их определяющее влияние на эффективность экономической системы» [38].
• Утверждая, что социальные институты имеют важное значение, «сами институционалисты попадают в порочный круг: институты возникают в процессе взаимодействия людей, а последние определяются институтами».
• Эволюционно-институциональную теорию роднит с неоклассикой общность идеологической платформы – либерализм.

  Несмотря на отмеченные недостатки, эволюционно-институциональная теория может быть использована как для анализа российской экономики, так и для экономического образования. С точки зрения эволюционно-институционального подхода сам предмет экономической науки дает исследователю и практику ряд преимуществ:

• осознание того, что многие процессы в экономике имеют эволюционный характер, может существенно изменить наши представления о том, какой должна быть экономическая наука и какого рода практические выводы из нее могут быть получены;
• высокая скорость изменения, большая гибкость и приспосабливаемость социально-экономических институтов позволяет наблюдать за этими процессами в реальном времени, что открывает широкие возможности для эмпирического анализа;
• эволюционно-институциональный подход позволяет учитывать и национальные особенности, влияющие на формирование и функционирование институтов.

Учитывая, что «мейнстрим», т.е. неоклассическая экономическая теория, не обеспечивает адекватного рассмотрения современной экономической реальности на всех уровнях, большинство отечественных и зарубежных ученых ставят вопрос о необходимости разработки «новой экономической парадигмы», «новой политической экономии», отвечающей требованиям современной науки и задачам социально- экономического развития страны.

Мы согласны с авторами, которые считают, что философской основой разработки новой экономической парадигмы является синергетический подход. « Синергетический подход, - как считает профессор Г.П. Журавлева, - является основой нового мышления ХХI века» [39]. Значимость синергетики – в объединяющей роли. Поэтому новая экономическая теория представляется как «прочно целеориентированная система когнитивных (родственных) компонентов знаний различных экономических школ…, образующих сложный целостный проект, узлами коего являются эти компоненты» [39].

Сложность такого объединения, на наш взгляд, заключается в том, что «объединяемые компоненты» или экономические теории (школы) имеют разнородную методологию. Поэтому возникает проблема выбора того методологического «ядра», вокруг которого формировались бы многообразные научные направления. Некоторые ученые считают, что «неизменным методологическим инструментом построения такого постклассического курса политической экономии («новой политэкономии» - А.Г.) может быть цаголовская методология системного анализа, создания научной системы экономических законов и категорий".

Следует заметить, что в основе «цаголовской методологии системного анализа» лежит методология «Капитала» К.Маркса. «Капитал» К.Маркса

Н.А.Цаголов считал «образцом системного изложения отражающих экономическую реальность категорий» [40]. Вот почему методологическим «ядром» новой политэкономии, на наш взгляд, должен стать диалектико-материалистический подход, разработанный К.Марксом, а фундаментом «новой политэкономии» - марксистская политическая экономия, изучающая социально-экономические отношения.

Можно выделить следующие характерные черты диалектико-материалистического подхода:

• материализм – признание объективной экономической реальности, существующей вне нас и не зависящей от нас;
• диалектизм – признание того, что экономическая действительность «состоит не из готовых, законченных предметов, а представляет собой совокупность процессов, в которой предметы, кажущиеся неизменными, равно как и делаемые головой мысленные снимки, понятия, находятся в беспрерывном изменении, то возникают, то уничтожаются…». Развитие трактуется через призму трех основных законов диалектики: перехода количества в качество, единства и борьбы противоположностей, отрицания отрицания:
• системность – экономика как объект исследования рассматривается как система, включающая производство, распределение, обмен и потребление; производительные силы и производственные отношения;
• историзм – признание того, что экономическая система функционирует в координатах социального времени и социального пространства.

Диалектико-материалистический подход использует два специфических метода познания объективной экономической реальности, которые трактуются как методы диалектической логики:

а) метод восхождения об абстрактного к конкретному – выступает как способ систематизации категорий в рамках целостной системы;

б) метод единства логического и исторического – сводится к тому, что логическое (теоретическое) исследование отражает реальный исторический процесс развития, при этом история освобождается от случайных форм и воспроизводится в ее наиболее значимых звеньях.

Логика познания экономической системы при данном подходе заключается в следующем:

1. Определение границ системы (объекта исследования) через выявление системного качества.
2. Определение предмета исследования, который заключается в раскрытии содержания производственных отношений и законов их регулирующих.
3. Выделение содержания и структуры анализируемой системы.
4. Типологизация элементов системы и самой системы.
5. Проведение синтетической «разборки» элементов системы, т.е. аналитического соединения элементов системы в определенный порядок; движение от частного к общему и от общего к частному.
6. Качественная характеристика системы, которая затем развертывается и может охарактеризовать эту систему количественно; нахождение «меры системы» - единства количества и качества.
7. Анализ развития системы через выявление внутренних и внешних противоречий.

Единство системного диалектического подхода и исторического взгляда на экономические процессы проявляются в принципе историзма как основы марксистской диалектики.

Диалектический принцип историзма является руководящим как для марксистского исследования классического капитализма свободной конкуренции, так и для ленинского исследования монополистического капитализма. В некоторых работах, посвященных методологии экономического исследования, содержится противопоставление системно-исторического и структурного подходов. Это противопоставление имеет смысл только в гносeологическом плане.

Структурный подход означает акцентирование внимания на структуре экономической системы, которая характеризует ее относительную устойчивость, т.е. статику.

Исторический подход акцентирует внимание на генезисе экономической системы: ее возникновении, становлении, развитии, т.е. характеризует ее динамику. Что касается объективного бытия экономической системы, то в ней структура и история неразрывно связаны: нет системы, лишенной структуры или истории. Поэтому гносеологическое противопоставление исторического и структурного подходов носит относительный характер.

Системно-исторический подход отличается от системно-структурного, как это верно подметили И.В.Блауберг и Э.Г.Юдин, отношением ко времени [41].

Время – непременный атрибут социально-экономической системы. Причем речь идет не о времени вообще, а о специфическом времени системы, характеризующим ее «жизненный цикл», т.е. историческом времени. Системно-исторический подход характеризует экономическую систему во времени, при структурном же подходе время как бы выступает на второй план. Но это не означает, что при структурном подходе время не учитывается. Оно есть и здесь, поскольку статика, устойчивость экономической системы носит относительный характер. Статика также содержит в себе определенные изменения, однако они происходят в рамках данного качественного состояния системы.

Методология "новой экономической теории" должна включать, на наш взгляд следующие подходы: материалистический, диалектический, исторический, системный, синергетический. Еще раз подчеркнем, что теоретической основой "новой экономической теории" должна стать марксистская политическая экономия, которая изучая глубинные социально-экономические отношения, адекватно отражает экономическую реальность.

Не случайно в отечественной экономической литературе ставится вопрос о "восстановлении в правах" политической экономии как фундаментальной теоретической основы экономического образования [3].

Естественно, что современное экономическое образование предполагает дополняемость политической экономии неоклассической и эволюционно-институциональными экономическими теориями, каждая из которых содержит "свой" срез экономических отношений (рис.3).

Рис.3. Структура "новой экономической теории".

Дальнейшее развитие экономической теории и ее использование в экономическом образовании предполагает сохранение методологической и терминологической ясности и четкости в анализе новых явлений в экономике. Необходима эмпирическая проверка истинности теоретического экономического знания. Это процесс непрерывный, многофакторный, связанный с постоянным уточнением экономического знания, его адаптацией к меняющейся объективной реальности. Только при соблюдении этих условий возможно формирование такой экономической культуры, которая способна "бороться" с экономическими мифами.

1. Болдырев Ю.Ю. О бочках меда и ложках дегтя. М., 2003.
2. Болдырев Ю.Ю. Похищение Евразии. М., 2003.
3. Валовой Д.В. Блеск и нищета политэкономии. М., 2003.
4. Валенский С., Калюжный Д. Понять Россию умом. М., 2002.
5. Гуриев С. Мифы экономики: Заблуждения и стереотипы, которые распространяют СМИ и политики. М., 2006.
6. Геращенко Л.Л. Мифология рекламы. М., 2006.
7. Глазьев С.Ю. Геноцид. М., 1998.
8. Заблудились в эпохе. Новосибирск, 2003.
9. Кара- Мурза С.Г. Советская цивилизация. Кн.1 и 2. М., 2001.
10. Кара- Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. М., 2000.
11. Кара- Мурза С.Г. Идеология и мать ее наука. М., 2002.
12. Кара- Мурза С.Г., Телегин С.Г. Неполадки в русском доме. М., 2004.
13. Кара- Мурза С.Г., Телегин С.Г. Царь–холод, или почему вымерзает Россия. М., 2003.
14. Кара- Мурза С.Г. Антисоветский проект. М., 2003.
15. Кругман П. Великая ложь: Сбиваясь с пути на рубеже нового века. М., 2004.
16. Лосев А.Ф. Диалектика мифа/ Лосев А.Ф. Из ранних произведений. М., 1990.
17. Мифологический словарь. М., 1991.
18. Меньшиков С.М. Антология российского капитализма. М., 2004.
19. Попов А.Н., Горшков А.В., Кенжибаев А.Е. Экономическая культура: теория и практика. Челябинск, 2000.
20. Петраков Н.Я. Русская рулетка: экономический эксперимент ценою 150 миллионов жизней. М., 1998.
21. Стожко К.П. Экономическое сознание. Екатеринбург, 2002.
22. Стеблин-Каменский М.И. Миф. Л., 1976.
23. Теория капитала и экономического роста. Учебное пособие/ Под ред. С.С.Дзарасова. М., 2004.
24. Философский энциклопедический словарь. М., 1983.
25. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1984.
26. Бузгалин А., Колганов А. К критике economics (теоретическое обоснование необходимости коррекции господствующей модели учебного курса по экономической теории)// Вопросы экономики, 1998, № 6.
27. Маркс К. Капитал. Т.1/ К.Маркс, Ф.Энгельс. Соч., 2-е изд. т.23.
28. Маркс К. Теории прибавочной стоимости/ К.Маркс., Ф.Энгельс. Соч., 2-е изд. Т.25., Ч.1.
29. Петраков Н.Я. Экономическая "Санта-Барбара". Дневник экономиста-рыночника. М., 2000.
30. Резников Л. Российская реформа в пятнадцатилетней перспективе// Российский экономический журнал, 2001, №4.
31. Есть мнение. М.,1990.
32. Рыжков Н. Разрушители державы// Наш современник. 2006, № 2.
33. Багдасарян В. Какая экономика нужна России?// Наш современник. 2006, № 8.
34. Вся статистика. М., 1992.
35. Проблемы торговли. Стат. сб. М., 1992.
36. Дзарасов С. Российские «реформы» и экономическая теория// Вопросы экономики. 2002. № 7.
37. Теория капитала и экономического роста. Учебное пособие/ Под ред. С.С.Дзарасова. М., 2004.
38. Кусургашева Л. Критический анализ основ неоинституционализма// Экономист. 2004, № 6.
39. Журавлева Г.П. Методология исследования экономических процессов// Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия «Экономика». Вып. 4, № 10(39). 2004.
40. Дзарасов С.С., Меньшиков C.М., Попов Г.Х. Судьба политической экономии и ее советского классика. М., 2004.
41. Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. М., 1973.