Масленица: фунт семушки к блинам

В прежнее время масленица честно соответствовала своему названию.

— Сырная неделя, масляная. — И мы, действительно, всю неделю, как сыр в масле катались.

Пудами топили масло, пекли блины, поливали маслом, ели их со сметаной, с икрой, с семгой, с разными припеками, одна другой вкуснее, одна другой заманчивее.

А теперь, какая же масляница, когда фунт масла аридовы деньги стоит.

— Ой! Кусается!— вскрикивает приценившийся было покупатель и в ужасе бежит от деревянной кадки, из которой выглядывает безформенная желтая глыба, с виду такая мягкая и безобидная, а на самом деле обладающая свирепой волчьей хваткой.

Да что масло! Рыба, равнодушная, сонная рыба, та самая иногда, как правильнее выразиться:

— У рыб нет зубов.

Или:— У рыбов нет зубов.

Но, в общем, сходятся во мнении с остальным человечеством, что рыбы от природы беззубы и оттого не кусаются.

Так вот, эти самые рыбы теперь кусаться стали.

Да еще как! Почище масла.

Сунется обыватель фунтика два семушки к блинкам купить.

Так куда тут. Еле ноги унесет.

Из шубы клок беззубыя бестии выгрызут.

О припеках к блинам и говорить нечего. Какия тут припеки.

С утра до ночи слышны упреки кухарок и горничных за то, что господа о них не позаботились, ничего заранее для блинов не припасли.

— Коли самим все равно, что есть, что не есть, так должны о людах подумать.

А зазве господа не люди?

Разве им тоже блинов не хочется?

Сметаны не достать, Молока, чтобы обварить блины, совсем нет в природе, потому что коровы теперь так разважничались, что дают только сливки.

И наши торговцы здесь не причем. Пожалуйста, их не обвиняйте.

— Вы, кажется, пришли подоить меня, моя милая,— цедит сквозь зубы какая-нибудь Буренка, презрительно глядя в лорнет на растерявшуюся скотницу.

— Потрудитесь прежде всего смазать себе руки крем Симон или филодермином и помните раз навсегда, что если mes produits стоят сорок пять копеек бутылка, то это уже не молоко, а сливки. Об экспорте я уже уговорилась: "Петроград, франко, брутто, "Швецосыр".

Тут у бедной скотницы, наверное, подойник из рук вывалился.

Еще бы не перепугаться.

— Корова, животное и вдруг такия слова выговаривает.

Впрочем, к чему нам молоко, к чему сметана, масло, яйца, к чему рыбы и прочие аксессуары, когда мы не знаем, будет ли у нас главное,— гречневая мука и крупчатая.

По мнению жрецов блиннаго искуства, оба эти сорта в одинаковой мере необходимы.

Казалось бы, Бог с ним с румянцем. Блины не барышни, красоты особой им не надобно, Но, к сожалению, чем человек любящее, тем он требовательнее.

Тысячи людей ходят теперь по городу с мрачными, надутыми лицами, людей всех возрастов, одежд и состояний.

Дуются, как мыши на крупу, на то, что гречневой муки у них нет.

— И блинков-то настоящих в эту масляную видно не придется попробовать.

Причитают над блинами и жалуются не хуже профессиональной вопленницы. Люди, раздобывшиеся гречневой мукой от родственников-помещиков, но оставшиеся без крупчатки, за неимением родственных связей в черноземных губерниях,— те и на улицу совсем не выходят. Сидят дома и бесятся.

Демикотонъ.