Кони мои непривередливые

Скажу сразу: главное преимущество путешествия с «Пегасус Эйрлайнз» - невысокая цена билетов. Перелет из российского Краснодара в немецкий Штуттгарт и обратно стоил мне 250 евро  и энного  количества нервных клеток, потерю которых обусловило значительное - не менее получаса - отставание от графика на каждом этапе перелета. Теперь-то я понимаю, почему ни в электронном билете, ни в расписании полетов на сайте авиакомпании не указывалось время прибытия самолета в пункт назначения! Это уж как получится.

В моем случае получилось так: из Краснодара в Стамбул мы вылетаем на 50 минут позже, чем было запланировано. Из Стамбула в  Штуттгарт опаздываем на 20 минут - и всё это время приходится переминаться на ногах, потому что сидячих мест в «накопителе» нового стамбульского аэропорта   Sabiha Gokсen  на всех не хватает.

Зато мне везет с местом в самолете. Пожелав сэкономить 10 евро, я отказалась от любезно предложенной мне возможности заранее забронировать себе место в  «Боинге» на сайте авиакомпании и рисковала оказаться на задворках у туалета. Но нет, судьба меня хранит: 17 ряд, кресло у окошка!

-Посмотришь на столицу Турции  с высоты! - радуется мой внутренний голос.

Пожилую турчанку в соседнем кресле виды Стамбула не интересуют. Она закрывает глаза и плачущим голосом произносит короткую молитву - полагаю, просит Аллаха о благополучном полете. Морщинистые ладони, пятнисто-коричневые от глубоко въевшейся хны, трепещут у лица, как осенние листья. Я машинально смотрю на собственную руку - у меня на ладони тоже бурое пятно, только это не хна, а йод: собираясь впопыхах, я зацепила горячий утюг. Не совсем то, но как-то сближает...

Самолет начинает разбег. «Господи, спаси нас и сохрани!» - машинально бормочу я. Старушка-соседка улыбается с пониманием. Я закрываю глаза, намереваясь вздремнуть, но это мне не удается: спать мешает густой запах долмы. Едва мы взлетаем, моя соседка и многие другие пассажиры открывают заранее приготовленные контейнеры с домашней едой и начинают неторопливо, с удовольствием питаться. Ароматы восточной кухни очень органично сочетаются с турецкими мелодиями, просачивающимися из наушников соседа моей соседки. С закрытыми глазами создается полное ощущение, будто летишь в шашлычной! К этому нужно быть готовым: на бортах «Пегасуса» пассажиров кормят только за отдельные деньги. Я изучаю цены в меню «Flying cafe» и понимаю, что имело смысл захватить с собой миску вареников или небольшую кастрюльку с кубанским борщом. 11 евро за стандартный обед на подносе, 5 за бутерброд с колбасой, 2.50 за баночку газировки.

Старушка соседка угощает меня сливами. Это немного скрашивает мое впечатление от первого знакомства с турками: бортпроводницы отнюдь не грешат любезностью, про пограничников я и вовсе молчу. То есть, я промолчала бы, если бы в стамбульском аэропорту меня не заставили заплатить 20 долларов за двухмесячную турецкую визу, которая нужна мне, как рыбе пятая нога! Я не задерживаюсь в Турции, лечу дальше и, как мне кажется, могла бы переждать в транзитной зоне. Разве нет? «Нет! Нужна виза!» - решает пограничник, вдумчиво изучив все записи моем весьма содержательном загранпаспорте  и трижды проконсультировавшись с собственным руководством.   Излишне добавлять, что всё это время я топчусь у красной линии, лишенная паспорта и куража.

-Ладно тебе! Кто прошлое помянет, тому глаз вон! - одергивает меня внутренний голос.

Я дорожу своими зрительными органами и потому прощаю туркам первую обиду. В тот момент я еще не знаю, что на обратном пути, уже в Штуттгарте,  меня снова репрессируют, лишив половины содержимого косметички. В ней нет ни одного флакона, емкость которого превышала бы 50 мл (я опытный авиапассажир!), однако сотрудницы турецких авиалиний считают, что у меня слишком много косметики. Учитываются даже помада, подводка для глаз и силиконовые маски для лица, в принципе не содержащие жидкостей. С тем, что не помещается в маленький пластиковый пакет, приходится расстаться. Ужасно обидно! Еще и за пакетик пришлось заплатить 1 евро! Внутренний голос  перестает быть миролюбивым и с прозрачным намеком ехидно спрашивает:

-Интересно, если бы твою сумку досматривали служащие мужского пола, результат был бы тем же?

Я вздыхаю и малодушно отмалчиваюсь, радуясь уже тому, что удалось отстоять мешочек с  украшениями. Служивые дамы очень старались уверить меня, что в ручной клади не должно быть металлических предметов. Мне стоило большого труда убедить их в том, что стальные ножи, ножницы, пилочки и скальпели - это не совсем  то же самое, что золотые серьги, браслет и колье.

С вылетом из Штуттгарта в Стамбул снова опаздываем на 20 минут, но сейчас это кстати: неравный бой на досмотре сводит мой  запас времени к нулю, так  что я едва успеваю на посадку.

Из Стамбула в Краснодар опять вылетаем с задержкой, но тут уже надо сказать «спасибо» нашим людям-«челнокам». Их большие сумки «тянут», как правило, больше, чем на 20 кило, а платить за перевес никто не хочет. Прения на приеме багажа затягиваются надолго и завершаются после того, как часть груза из чемоданов перемещается в свою и чужую ручную кладь. Поскольку я лечу без багажа, меня тоже просят записать на себя чей-то чемодан с трикотажными кофтами и шерстяными шалями. Излишки шарфов предприимчивые дамы-торговки наворачивают на себя. Полетим в тепле и уюте!

Неожиданную радость дарят бортпроводницы, встречающие пассажиров рейса на Краснодар свойским «Привьет!». Позже из динамиков в салоне звучит до неприличия смешная речь на псевдорусском: «Амигос! Экипашь и комундир кора, блья,  привьет, суют ваз...». Лечу, посмеиваясь и расслабленно думая, что крылатый конь Пегас - еще не самый страшный зверь.

В конце концов, и воздушно-гужевой транспорт - это не роскошь, а средство передвижения!