Кризис мглою небо кроет?

- Кризис, - понимающе шепчет мой внутренний голос.

Многозначительную реплику иллюстрирует картинка: главное отечественное произведение деревянного зодчества – рубль – в падении с неоправданно большой высоты сильно бьет по ценам на энергоносители, те – по тарифам на авиаперевозки, а они – по карманам пассажиров. И вот уже почти никто не летит из Москвы в Будапешт!

В венгерском аэропорту с труднопроизносимым названием тоже немноголюдно, тихо и спокойно. Может, у них так заведено, а может…

- Мировой кризис! – продолжает нагнетать мой внутренний голос, пока я следую из терминала В к терминалу А.

Экраны информационных табло исправно светятся, стало быть, энергоносители тут не убиты наповал. Однако я вижу, что нужный мне рейс на Прагу совершают сразу две авиакомпании – венгерская и чешская. Вскладчину!

- Скинулись на самолетик! Поодиночке уже не тянут! – ворчит мой внутренний голос, все более мрачнея.

И снова на четыре ряда кресел я единственная, однако стюардессы безмятежно улыбаются. Не наши люди! Наши бы уже поняли, что вот-вот останутся без работы. Кризис ведь!

Посадку в аэропорту столицы Чешской Республики совершаем в полной темноте. Во-первых, как всегда, в салоне гасят свет. Во-вторых, уже наступила ночь. В-третьих – в цивилизованном мире у нас что? Правильно, он самый. Мировой, финансовый…

В просторном зале прилета всего пять человек, и один из них встречает меня. Кресло в машине холодное, но я не ропщу, мысленно с прискорбием поминая кризис, неизбежно вызывающий мрак, холод и запустение. Впрочем, сиденье подо мной быстро нагревается. Это дает мне смелось поинтересоваться, как тут с этим делом? Ну, с кризисом, не к ночи будь помянут, проклятущий?

- Благослови его господь! – неожиданно радостно отвечают мне. – Цены на бензин упали на треть!

Мне не удается осмыслить это странное заявление, и я продолжаю искать приметы упадка в окружающей действительности. Но уличные фонари в Праге исправно горят всю ночь напролет, и как-то незаметно, чтобы местные жители фанатично дорожили электроэнергией.

Зато в тоннеле метро немецкого города Нюрнберга темным-темно!

- Ага! Экономят-таки на освещении! – почти ликует мой внутренний голос, с удовольствием утверждаясь в своих худших подозрениях. – Кризис пришел, водители глаза ломают!

- Просто в наших поездах метро водителей вовсе нет, они автоматические! – добродушно объясняют мне.

То есть, получается, что им тут наш дорогой мировой кризис буквально до лампочки?! И от глобального финансово-экономического катаклизма у них худеют только цены в магазинах?!

Как говорил Верещагин – «За державу обидно!». И чем дальше, тем обиднее…

- Так, может, и нет его вовсе – мирового-то? – пугаясь собственной смелости, шепчет крамолу мой внутренний голос уже на обратном пути.

А я молчу, потому что сплю и вижу очень странный сон. Как будто лечу я вместе с миллионами сограждан в большом-пребольшом и совершенно неправильном самолете. Когда  гасят свет, он всегда идет только вниз, а в это время по салону шастают ловкие личности, выворачивающие карманы безропотных пассажиров… Вот к чему бы это, скажите?

Такси подвозит меня к дому глубокой ночью. Все окна темные, и подъезд, который обычно уходит вверх желтым пунктиром, скрылся во мраке.

- Кризис мглою небо кроет? – испуганно замирает мой внутренний голос.

- А, так-растак вашу мать! Опять какие-то жулики лампочки повыкручивали! – по-черному кроет и небо, и землю возмущенный голос, густо замешанный на собачьем визге.

Последующий грохот сопоставим с падением всей мировой экономики. Но кризис тут не при чем. Это просто славный пенсионер Иван Петрович со второго этажа, выйдя прогулять свою болонку, загремел в организованной жуликами темноте с высокого крыльца, как пикирующий бомбардировщик…