1. Гипотеза: отсутствие мотивированных субъектов бизнеса. Первые два месяца в России мировой финансовый кризис воспринимали, мягко говоря, скептически. Многие не верили, что это серьезно. Однако в декабре 2008 года стало уже совершенно очевидно, что финансовый кризис и нехватка ликвидности начинает медленно, но верно перерастать в полноценный экономический кризис. Даже когда фондовые рынки мира всех стран дергались в разные стороны и в целом демонстрировали тенденцию к определенному восстановлению, в России продолжала раскручиваться депрессивная линия в функционировании экономики. Возник своеобразный парадокс: когда весь мир трясло, Россия спокойно взирала на это, а когда мир начал успокаиваться, российская экономика начала входить в стремительное пике. Почему возникло такое рассогласование экономической реакции России и остального мира? Что лежит в основе указанной аномалии? Какова природа странного поведения российской экономики?


        Объективный и исчерпывающий ответ на эти вопросы затруднителен, в связи с чем позволим себе лишь высказать некую гипотезу, объясняющую российскую аномалию. Суть ее состоит в следующем: к началу мирового финансового кризиса-2008 в России так и не сложился полноценный класс предпринимателей и инвесторов. Речь идет о том, что в российской экономике не сформировались деловые субъекты, которые бы стремились продвинуть свои начинания на рынке. Выражаясь высокопарным языком, в России не было достаточного числа дельцов, которые были бы преданы своей идее и всеми силами стремились бы делать задуманное. Ситуация была иной: все делали то, что было выгодно, но никто не был привержен своему делу. Продолжать это делать предпринимателей заставляло наличие прибылей. Можно сказать, что они тянули лямку из-за денег. И не удивительно, что при ухудшении условий многие из них легко отказались от своего дела, никто не стал упираться и спокойно приступил к сокращению персонала и прочим рестрикциям в отношении собственного бизнеса. Сжатие потока прибылей сделало продолжение дела не интересным, а других мотивов у российских предпринимателей не было.


        На это, конечно, можно возразить, что не так-то просто бороться с кризисом. Ну, так ведь никто и не говорит, что это просто. Это и есть своего рода тест на прочность бизнеса. Именно эту функцию и выполняет кризис: проверить, кто может идти дальше, а кто – не может.


        2. Первый в истории России капиталистический кризис. Надо сказать, что для России кризис-2008 является первым настоящим капиталистическим кризисом. Действительно, кризис 1990-х годов был не классическим кризисом, а уникальным трансформационным спадом, который не имеет аналогов в истории стран с рыночной экономикой. Продолжительность и глубина спада были беспрецедентными. Кризис 1998 г., который пережила Россия, был долговым и возник непосредственно как следствие тяжелейшего трансформационного спада и появившихся в этот период государственных долгов. Кроме того, дефолт 1998-го года инициировал последующий экономический рост. Сейчас же мы по полной программе проходим то, что западные страны прошли уже много раз. Однако мы это будем проходить в первый раз – и это будет очень болезненный процесс.


        В чем отличие нынешнего кризиса от кризисов предыдущих?


        Раньше кризис был системным и связан был с перестройкой самих механизмов хозяйствования. Параллельно, разумеется, перестраивалась и вся экономика в условиях всеобщего дефицита товаров и услуг. Сейчас имеет место избыток товаров и услуг, характерный для стадии капиталистического перепроизводства. И если дефицит преодолевается путем расширения имеющегося производства, то перепроизводство преодолевается путем отмирания старых и создания новых производств. И второй способ для России пока является новым. Можно сказать так: если еще в 1998 г. у России были гигантские горизонты для развития отечественного бизнеса, то в 2008 г. он зашел в тупик и не знает, куда идти дальше.


        Запад к таким катаклизмам уже привык. Не случайно тема кризиса запечатлена в классической американской литературе. Вспомним, к примеру, Элама Харниша из романа Джека Лондона «Время не ждет». Данный персонаж, попав в тиски кризиса, боролся как лев: встречался с банкирами, кого-то из них умасливал, кого-то успокаивал, кому-то угрожал, но со всеми так или иначе договаривался. И, в конечном счете, он пережил кризис и вышел из него победителем. Что-то подобное можно найти и на страницах романа Теодора Драйзера «Титан», герой которого Фрэнк Каупервуд вывернулся наизнанку сам и вывернул наизнанку своих контрагентов, но кризис выдержал и еще больше укрепил свои позиции.


        Есть подобные примеры и в реальной истории США. Вспомним, например, легендарного Генри Форда и его борьбу с кризисом. Во-первых, Форд категорически отказался от каких бы то ни было кредитов. Он справедливо полагал, что кредит – это удавка для его бизнеса. И это при том, что банкиры ему полностью доверяли и предлагали кредит на самых выгодных условиях. Во-вторых, в условиях кризиса Форд провел колоссальную операцию по внедрению инноваций на своих заводах для сокращения себестоимости. Результаты были блестящими. Как признавался сам Форд, если бы он залез в долги, то их пришлось бы отдавать, платить за них проценты, а внедрение новшеств, скорее всего, не состоялось бы, а следовательно, не сократились бы издержки производства. Но почему Форд так себя вел? А потому что ему было дорого его дело, которому он отдал свою жизнь.


        Однако по пути Форда российские предприниматели идти не хотят. Они стремятся перекредитоваться и продолжить свою деятельность по-старому. Если это не получается, то производство сворачивается.


        3. Богатство и предпринимательство – не одно и то же. Почему же в России предприниматели действуют не так, как в развитых странах?


        Ответ нам видится таким. В России сформировался класс богатых людей. Богатство действительно уже есть, причем у многих: и у бизнесменов, и у высокопоставленных чиновников, и у политиков, и у научной элиты. Но быть богатым еще не значит стать настоящим инвестором или предпринимателем. Можно быть просто очень богатым потребителем, можно быть рантье, задепонировавшим свои деньги в банке с минимальным риском. Эти люди не хотят рисковать своими деньгами, они не хотят работать, им не интересно ломать голову над тем, куда вкладывать свои капиталы, и уж совсем не хочется им лезть из кожи вон для сохранения бизнеса, который по каким-то причинам вдруг перестал приносить доход. Чтобы все это делать, надо иметь сформировавшуюся психологию инвестора, который ищет новые ниши для выгодного вложения денег, или предпринимателя, который благодаря несгибаемой воле продвигает свое дело в любых условиях. Такие качества являются эволюционными и появляются только в результате длительной истории развития капитализма. В России такой истории нет, а потому и класс инвесторов и предпринимателей пока не сформирован, и поэтому сопротивляемость кризису у российских дельцов слабая. А пересидеть кризис богатые люди могут спокойно в силу своего богатства – без пропитания они не останутся. Они могут взирать на кризис со стороны – с высоты своего богатства. Результат такой позиции очевиден – сокращение производства и вхождение экономики в кризис даже без серьезных на то причин.


        Справедливости ради надо сказать, что описанное явление присуще не только российской деловой элите. Сегодня во многих странах мира просматриваются иждивенческие наклонности предпринимателей. Однако разница все-таки есть. Причем есть разница и в реакции властей на бизнес. Например, в России правительство старается поддержать все, что можно считать экономически значимым. В США принято решение отказать автомобильным компаниям в финансовой помощи. И уже сейчас есть предположения, что некоторые из американских автомобильных гигантов не переживут кризис. Но американскому правительству и самим американцам на это наплевать – все эти компании должны сами решать свои проблемы. А тот, кто не может решить их, тот должен уйти с рынка. В России такая жесткая позиция пока не пользуется популярностью.


        Кстати говоря, Китай демонстрирует проамериканскую философию борьбы с кризисом. Китайское правительство в отличие от большинства стран мира не накачивает свою экономику государственными деньгами, не желая тем самым искусственно помогать своим нерадивым предпринимателям. Похоже, что Китай капитализировался гораздо больше, чем Россия.


        Быстро и легко заработанные нефтяные деньги России, перераспределившиеся по разным экономическим агентам, имеют оборотную сторону в виде вялого предпринимательства, которое наиболее наглядно демонстрирует свои слабости в момент кризиса.

кризис, экономика, аналитика, россия, производство

КОММЕНТАРИИ