Калининград: нужна перезагрузка

Февральские события в Калининграде продемонстрировали недоверие граждан к действующему губернатору. С одной стороны, митинговавшая оппозиция требует радикальных перемен. С другой стороны, Георгий Боос говорит о высоком уровне гражданского общества в регионе. Как понимать происходящее в этом районе?

Я полагаю, что в бывшей восточной Пруссии, ныне – Калининградской области, пока что звучат звоночки. И очень важно, чтобы они не превратились в колокольный набат. Эта земля, западный анклав России, способна стать ее ахиллесовой пятой. А может стать и локомотивом роста.

Восточная Пруссия, так уж сложилось, всей своей историей доказала, что в политической истории и политической географии не бывает ничего вечного. Где они, эти мифические пруссы, выжженные и вырубленные тевтонским огнем и мечом? Где эти тевтонцы, направлявшие орденские капитулы на новгородские земли? Где потомки студентов, слушавших Иммануила Канта в Кенигсбергском университете? Где те капитаны уходивших на охоту из Пиллау субмарин «волчьей стаи» Деница, особняки которых дожили до наших дней?

Эта территория столько раз переходила из рук в руки, что вполне очевидно, что на стратегических ментальных картах далеко мыслящих аналитических групп наша Калининградская область не может не быть заштрихована как потенциально неоднозначная территория. Мне скажут: «О чем Вы говорите? Это невозможно, поскольку этого не может быть никогда». Увы, история учит, что всё всегда может случиться. Нет ничего неизменного, а политическая география всегда есть продукт сложившегося лишь на определенный срок баланса сил, возможностей, ресурсов и интересов.

Калининградский регион всё-таки живет в сердце Европы. Приграничная Литва, с другой стороны – Польша, рукой подать до Германии. И всё это вместе не может не создавать особенной конфигурации духовного пространства, требующего особо внимательной работы в сфере коммуникаций.

Не секрет, что очень долго вселявшиеся туда после войны переселенцы из большой России старались особенно ничего не обустраивать, внутренне ощущая свою неукорененность на этой земле. Это время прошло. Советский менталитет в существенной мере перемолол такие иррациональные страхи. Но тогда за Неманом был тоже Советский Союз. Сегодня Калининград – это анклав с анклавной психологией. Вокруг Европейский Союз, во многом иные стандарты качества жизни, ну и, разумеется, существенная часть бизнеса, в том числе и не очень прозрачная, замкнута на особое анклавное положение.

Вполне очевидно, что и политика должна быть нацелена на понимание этой особости региона. А что мы имеем? В ряде случаев прямо противоположное. Стрижка под федеральную гребенку. Пресловутые таможенные ограничения, замкнутые на 30-дневном сроке от одной поездки за границу до другой, выглядят как форменное издевательство для тех жителей региона, которые вынуждены ехать из России в Россию, пересекая границу ЕС. Есть проблемы в традиционно непростой автомобильно-транзитной сфере и т.д. и т.д. и т.д.

И то, что сегодня в Калининграде разношерстная оппозиция объединилась против Бооса и дружно требует его отставки, - нехороший признак. Требования оппозиции в ряде случаев невыполнимы и провокационны. Они явно настроены на конфронтацию и провоцирование массового недовольства. Оппозиция действует по принципу «чем хуже, тем лучше».

Я сомневаюсь в том, что с этой оппозицией можно договориться, равно как и сомневаюсь в том, что она хочет договариваться. Скорее она хочет спровоцировать власть на что-либо в формате силовых действий. А власть, разумеется, не имеет права себе этого позволить практически в самой срединной Европе.

Значит ли это, что ситуация патовая? Разумеется, нет. Это означает, что Калининград должен получить какую-то версию перезагрузки. Как это получил Северный Кавказ. Хотелось бы найти своего Хлопонина и для Калининграда. Я представляю себе, как мог бы развернуться в Калининграде нынешний северо-кавказский полпред и как бы интересно могла бы сложиться судьба региона.

Для меня совершенно очевидно, что если Россия не найдет, прежде всего, интеллектуальных, а затем кадровых, законодательных и только после этого финансовых ресурсов для перезагрузки Калининграда, то тогда эти ресурсы смогут найти другие силы. Должны быть аргументы, и не только в виде слов, которые бы объяснили нынешним молодым людям в этом регионе – тем, кому сейчас от 15 до 25 лет, – почему им в этом регионе лучше жить вместе с Россией, и какое у них будущее. Почему для них лучше сохранение геополитического статус-кво, чем его изменение. Для них ответы на эти вопросы неочевидны.

Через 15 лет объяснять то же самое их детям будет уже гораздо труднее.