Картина мира в паремиологии неродственных языков

Проблемы вхождения в систему языка объектов культуры свидетельствуют о том, что национально-языковое сознание формирует глубинные слои картины мира. По утверждению Н.Ф.Алефиренко, окружающий мир по-разному моделируется средствами разных языков. Следовательно, любой язык служит национально-специфическим средством моделирования картины мира. Такая трактовка соотношения языка, сознания и культуры подтверждает тезис Н.Ф.Алефиренко, что отражение действительности носит творческий характер.

Членение мира на фрагменты, их расположение, ассоциации зависит не только от действительности, но и от самого человека, т.е. картина мира носит антропоцентрический характер. Язык играет важную роль в концептуализации действительности. Поскольку языки во многих существенных моментах членения мира отличаются друг от друга, то не может существовать и универсальная модель мира. Наряду с «наивной», зафиксированной в языке, существует «научная» картина мира, которая претендует на объективность и универсальность [1].

Зафиксированное в языке «наивное» сознание членит и классифицирует мир по тем же когнитивным законам, что и «научное» сознание; различны лишь критерии классификации. Признаки, которые в научной картине мира являются нерелевантными, могут быть очень существенными в «наивной» картине мира (например, что кит живет в воде и похож на рыбу).

Языковые единицы, обладающие культурно-национальной спецификой, имеют свои способы ее отражения в языке, а концепты, стереотипы, эталоны, символы являются знаками общечеловеческой культуры, освоенной народом – носителем языка [4]. Благодаря своей кумулятивной функции язык хранит ее, обеспечивая диалог поколений из прошлого в настоящее. В этой связи фразеологические единицы языка приобретают роль культурных стереотипов. К последним исследователи относят и пареомиологический фонд, ибо пословицы можно рассматривать как стереотипы народного сознания. Пословицы – это веками сформировавшийся язык обыденной культуры, в котором в краткой форме отражены категории и установки жизненной философии народа-носителя языка.

Согласно энциклопедическим определениям, такие животные, как тигр, кошка и лев, относятся к одному таксону (термин Д.О.Добровольского), а именно – к кошкам. В «наивной» картине мира «кошка» – это прежде всего домашнее животное, а двух других можно увидеть только в зоопарке. Зафиксированная в языке действительность в отличие от научной картины мира антропоцентрична, т.к. именно человек является познающим субъектом. Идея осмысления человеком самого себя, своего места среди природы, развития человеческого разума была центральной в последующем рациональном представлении мира.

Как отмечают исследователи, фразеологизмы с зооморфным компонентом (как с гуся вода, желторотый юнец, попасть в когти и т.д.) свидетельствуют о мифологическом образе мира с его идеей тотемизма – отождествления человека и животных. Фразеологизмы, в том числе и пословицы, представляют собой «кладезь премудрости» народа, сохраняющей и воспроизводящей его менталитет, его культуру от поколения к поколению [2].

В.Борхардт охарактеризовал достоинства образной речи, основанной на метафорических оборотах, следующим образом: «…человек, возвышаясь над узкими границами бытия, выхватывает обычные и известные вещи из повседневности и переносит их, гонимый смелым полетом фантазии, на другие сходные области, чтобы сделать их более наглядными, живыми и проникновенными» (пер. наш – Р.К.) [3].

Паремиологический фонд зафиксирован в языке еще до появления письменности. Дошедшие до нас сборники русских пословиц позволяют нам восстановить важнейшие черты духовного облика трудового народа 17 века. Рождаясь в трудовой среде, пословицы находили распространение в широких слоях общества и становились общенародными. Отметим, что и в современном обществе наиболее частотным является употребление пословиц представителями менее образованных слоев населения, которые ближе к народу, который создавал веками эти крупицы народной мудрости.

Исследователи подчеркивают этот факт при изучении культурных концептов, в том числе и методом психологического эксперимента (Карасик, Воркачев, Алефиренко). Опросы информантов по определенным темам, определение и составление пословичного минимума, проводимые фольклористами и филологами совместно со студентами, подтверждают наши мысли (см. работы Г.Л.Пермякова). Наиболее важной в этом отношении представляется тема единства человека с окружающим миром.

Крестьянство в 17 веке составляло основную часть населения. Крестьяне сохранили в своем сознании высокие идеалы доброты, великодушия, милосердия, сострадания, добросовестного отношения к труду (ср.: Труд человека кормит, а лень – портит).

Нравственные представления и нормы поведения вырабатывались в течение нескольких веков. К таким нормам относятся взаимопомощь в труде (ср.: Коль работаешь вкупе, не болит в пупе), уважение к товарищам, чувство долга, взаимоподдержка в семье и в обществе (ср.: Дело и учит, и мучит, и кормит; Работа черна да денежка бела; Масло само не родится). Крестьяне всегда жили в единении с природой, поэтому им было свойственно поэтизировать свой нелегкий труд. Репутация девушек и парней находила отражение в величальных песнях, она зависела в значительной степени от владения трудовыми навыками. Эти навыки проявлялись на общих сенокосах, на помочах и других коллективных работах, где каждый демонстрировал ловкость, силу, сообразительность, виртуозность в отдельных приемах (ср.: В дружных руках и работа спорится; Поле труд любит; В полплеча работа тяжела, оба подставишь – легче справишь).

Подростков рано приучали к разным видам труда, обучали ремеслу, приговаривая: ремесло пить-есть не просит, а хлеб приносит. Над теми, кто не владел мастерством, начинали насмехаться. Об этом свидетельствуют многочисленные номинации неумелых людей разного возраста, известные из диалектов разных регионов: Лентяй да шалопай – два родных брата; Лежит лежень до вечера, а поесть нечего; Лежебоке и солнце не в пору всходит).

Трудолюбивый человек ассоциировался у крестьян с тем, кто встает рано и успевает много (ср.: Ранние пташки росу пьют, а поздние – слезы льют; Кто пораньше встает, тот грибки себе берет, а сонливый да ленивый идут после за крапивой).

В пословицах отразился и экономический антагонизм (ср.: Крестьянскими мозолями и баре сыты живут; Такое житье, что крестами оброк платим). С помощью ключевого слова «мозоли» эксплицитно указывается на состояние, сопровождающее тяжелый крестьянский труд.

Идиомы и паремии, объективирующие концепт «труд», можно систематизировать согласно концептуальным признакам, которые вербализуются в фитонимах, зоонимах, коннотативных онимах и др. Наиболее богато структурированы признаки: «жить за счет чужого труда», «заниматься бесполезной и бесплодной деятельностью», «тяжелый физический труд», «работать кое-как, небрежно», «предаваться безделью» и др.

1. Признак «заниматься бесполезной и бесплодной деятельностью» вербализуется в следующих пословицах: Из козла молока нечего доить; В дождь избы не кроют, а в вёдро и само не каплет (нем.: n backen, Wasser in den Rhein tragen, den Bock melken, Mäuse schwänzen);
2. «Предаваться безделью»: Просил осетр дождя, в поле лежа; ленивому Микишке все не до книжки; Урвал веку, на печи лежа (русск.); Ein schlafender Fuchs fängt kein Huhn (нем.);
3. «Работать кое-как, небрежно»: Мельник – не бездельник; Хоть дела нет, а топор из рук не идет; Худой кляче и хвост в тягость; нем.: Hans Ungeschick hat selten Glück, je schwerer die Kunst, je mehr die Pfuscher;
4. «Тяжелый физический труд»: Вола в гости зовут не мед пить, а воду возить; До солнца пройти три покоса – ходить будешь не босо; нем.: Hartes Holz bohren, eigener Fleiβ macht den Schornstein rauchen, sich Schwielen an die Hände arbeiten;
5. «Пользоваться результатами чужого труда»: Ипат наделал лопат, а Федос продавать повез; Делателю – полтина, а нарядчику – рубль; Дешева рыба на чужом блюде; Дела на полтину, а магарычей на рубль; нем.: Aus fremder haut ist gut Riemen schneiden, auf fremder weide ist das fetteste Vieh, die dummsten Bauern haben die dicksten Kartoffeln , der eine hat Mühe, der andere Brühe, vom fremden Schweiβ riecht niemand;
6. «Работа требует усилий»: Бобы – не грибы: не посеяв, не взойдут; Земля – тарелка: что положишь, то и возьмешь; нем.: Süβig getrunken- sauer bezahlt, wer Brot will, darf den Schweiβ nicht scheuen , Geduld und Fleiβ erringt den Preis, ohne Fleiβ kein Preis.

Лексемы, объективирующие названные признаки, отражают идиоэтническую специфику концепта. В отобранном нами эмпирическом материале наиболее частотными являются зоонимы (Huhn, Wolf, Fuchs, Bock, т.е. козел, соловей, осетр, воробей), устаревшие слова и формы (вёдро, лежа, делатель, нарядчик), онимы (Ипат, Федос, Микишка), обозначения инструментов и профессий (мельник, лопата, коса) и слова, указывающие на явления, сопровождающие тяжелый труд (пот, Schweiβ, Fleiβ, Geduld). Применив разработанную Л.О.Чернейко методику определения гештальтов абстрактных имен, можно выделить в составе концепта «труд» следующие гештальтные образования:

1. Персонификация: учитель, кормилец: Дело – не малина, и в зиму не опадет; Работа – не медведь, дает и поглядеть; нем.: Arbeit ist kein Falke, fliegt nicht in den Wald, das werk lobt den meister, die Arbeit ist der Lebenswurzel.
2. Овеществление: дрова, гортань, растения, соматизмы, дни недели: Без работы и печь холодна; Гортань приемлет всего лета труд, морошка любит ножки, а грибки любят глазки; нем.: Des Herrn Auge macht das Vieh fett, der Morgen sorgt, der Abend verzehrt.

Как мы видим, образная составляющая любого лингвокультурного концепта представляет интереснейший материал для исследования. Выявленные признаки в виде ценностных установок могут составить культурный сценарий концепта «труд». Результаты исследования, разумеется, не являются окончательными, поскольку анализу должны подвергаться как понятийная, так и ценностная составляющая концепта.

Литература

1. Добровольский Д.О. Когнитивные аспекты семантики идиом. Тюбинген, 1995.
2. Маслова В.А. Лингвокультурология . М.: ACADEMA. 2001.
3. Солодуб Ю.П. Структурная типология метафоры// «Филологические науки», № 4, 1999.
4. Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и культурологический аспекты. М.: 1996.
5. Старая пословица недаром молвится. Поучения, поговорки и пословицы в переводе и обработке под ред. В.В.Колесова. СПб.: Изд-во «Авалонь, Азбука-классика», 2007.
6. Horst und Annelies Beyer. Sprichwörterlexikon. M.: Высшая школа, 1989.